«Тюфяк, — упрекнула его Елена. — Надо такого Залесова за чуб брать, а он руками разводит». Пчелинцев, словно поняв ее мысли, виновато улыбнулся и принялся протирать очки.
«Что же он может сделать? Это наше дело», — и Елена пожалела, что она так плохо сейчас подумала об инженере.
Через неделю на стройку созвали всех председателей колхозов. Приехал на собрание и Шагилин.
Пчелинцев рассказал о ходе работ на стройке. Стараясь убедить в возможности ускорения строительства, он приводил интересные примеры о том, что даст электростанция колхозам, называл цифры, сравнивал одну с другой... Слушали его внимательно, с уважением. В конце выступления он сказал, что приближается зима и работать будет трудно, очень трудно. В ближайшее время на стройку привезут дизель-копер, нужно поспешить с подготовкой котлована, чтобы до зимы уже начать забивку свай.
Потом началась «раскачка». Люди курили, перебрасывались шутками, пережидая, кто выступит первым. Даже франтоватый, с    аккуратно    подкрученными уси-
ками   Гаврил   Залесов и тот медлил —- все знали,   он любил задавать тон на собраниях.
—  Разрешите пару слов! — наконец сказал Залесов, и, распахнув куртку, начал с того, что дело это, дескать, важное и нужное, и что он, Гаврил Залесов, всей душой рад помочь родному Днепрогэсу. В таком духе Залесов говорил свою «пару слов» довольно долго, пока председательствующий Арсентий Злобин не попросил его закругляться.
Залесов значительно поглядел на ручные часы, покачал головой — «неужели вышел регламент» — и неожиданно закончил так:
—  Посколь дело важное и посколь наш колхоз маленький, я лично решил от участия воздержаться. Решил строить сам, своими силами на Синявке.
Послышался смех. Речушка Синявка каждое лето мелела, случалось — и совсем пересыхала. Но выступление Залесова кое на кого произвело впечатление, особенно на представителей левобережных колхозов. За хвою речушку Медведицу хотел уцепиться низенький белобрысый мужичок из Раменья — Хомяков. Он говорил бойко и все притоптывал сапогом: